Культ Аполлона Идеи христианства

Последние годы Караваджо в основном проводит над созданием монументальных алтарей ("Семь дел милосердия", 1607, церковь Пио Монте делла Мизерикордиа, Неаполь; "Поклонение пастухов", 1609, Национальный музей Сицилии). Персонажи "Поклонения пастухов", выхваченные пятнами света из ночного пространства, кажутся безнадежно одинокими и обреченными на скорбь. Таким, наверное, ощущал себя тогда вечно бунтующий художник-скиталец.

В первое время гонений господствующей идеей христианства было возможное отчуждение от языческих идолослужебных форм. Таясь в катакомбах, христиане ввели по необходимости в свое богослужение огонь и символические знаки, из которых на первом плане нужно поставить крест и монограммы Христова имени самых разнообразных видов. Впоследствии, когда христианство могло открыто совершать свое служение и церковные помещения из катакомб и комнат в частных домах, в домах членов христианской общины, перешли, в обыкновенные здания, явился вопрос: какого типа нужно держаться для воспроизведения новых храмов? То отвращение, которое чувствовалось к язычеству, не позволяло взять за образец постройки храмы Весты, Марса и Юпитера. Но надо же было остановиться на чем-нибудь, хотя бы преобразовав какое-нибудь, уже готовое здание, удовлетворяющее новым требованиям. Наиболее годным для этого оказались базилики, общий тип которых и повторился во всех первых христианских храмах. Базилика — место римского суда или коммерческих сделок — имела вид продолговатого четырехугольника, состоящего из двух частей: передней — большой залы с колоннадами и полукруглой ниши с полукупольным сводом, закруглявшей залу в глубине. В этой нише и заседал суд, и место это называлось трибуной. Два ряда колонн делили базилику на три части, или корабля. Иные базилики были пятикораблевые, с четырьмя рядами колонн. Иногда их перерезывал поперечный корабль-трансцепт. У христиан портик базилики получил название паперти, и на ней обыкновенно помещались оглашенные, то есть лица, не допускавшиеся до литургии верных. Трибуна, или апсид (закругленная часть базилики), образовалась в алтарь; за балюстрадой хора помещались певчие и дьячки, а по бокам — два амвона для чтения Апостола и Евангелия. В центре апсида стоял престол, отделенный рядом колонн от прочей церкви, причем средний проход между ними был завешен богатыми коврами (триумфальная арка, впоследствии Царские врата). В глубине апсида, у самой стены ставился трон епископа, а вокруг шел в несколько рядов амфитеатр для прочих священнослужителей. Под престолом помещался саркофаг с мощами; над ним колыхался балдахин, из центра которого спускалась лампада или серебряный голубь со Святыми Дарами. С боков балдахина были занавеси, которые задергивались во время совершения таинства. Иногда рядом с главным апсидом выступали два апсида меньшие, из которых — в одном священники облачались, а в другом — готовили Святые Дары. Самая зала храма вмещала с одной стороны женщин, с другой — мужчин; если в базилике были верхние галереи над боковыми кораблями, женщины помещались наверху. Часть среднего наоса у апсида оставалась незанятой — для несения службы. Перед входом в церковь у нар-текса ставился бассейн или фонтан для омовения. Потом нартекс обратился в большой двор, окруженный портиками и предназначенный для помещения тех христиан, которые были временно отлучены от церкви и только издали могли слышать слабо долетавшие звуки песнопения. В левом углу нартекса помещался баптистериум, или купель, для крещения; над нартексом устраивались отдельные помещения для наставления в вере и поучений.

Христианство застало античный мир в период упадка, когда искусство быстро падало; поддержать это падение христианство не могло, а внеся в него чистоту своего мировоззрения, с эстетической стороны только усилило его падение. Христианское искусство — прямое продолжение античного, и со стороны внешности — продолжение его порчи. Но зато внутреннее, незримое его веяние до сих пор способно охватывать душу истинно верующего. Беззатейливое достоинство и величавый покой — вот отличительные признаки древнехристианских построек. Их пластика продолжает идти путем, унаследованным от римлян, внося в изображения целомудренность и тихое очарование. На Западе, где народности постоянно смешивались, выработка стиля не могла успешно идти в известном направлении: там первоначальный принцип мутится, переходит в новые формы. Совершенствуясь, видоизменяясь, он формируется то в грандиозные постройки романского стиля, то в кружевные, фантастические здания — готики. На Востоке, где древняя монархия остается во всей силе, прежнее направление делается национальным, и когда во всей Европе с X века влияние Византии становится нечувствительным, на Востоке выработанный стиль остается и до наших дней.

Изобразительное искусство аборигенов в большинстве областей Австралии имеет нереалистичный характер, так как, как и песенный фольклор, оно традиционное. Рисунки аборигенов нельзя понять просто рассматривая их, как нельзя понять и их песен, если просто слушать их и буквально передавать любое слово. Самое главное в рисунках аборигенов - их скрытое или символическое значения. Точно сказать, что означает определенный рисунок, может лишь тот человек, который им пользуется. Существует значительное количество рисунков, которые понятны всем, например изображения людей, животных со всеми их внутренностями или скелетами, деревьев или абстрактных символов и геометрических орнаментов в виде меандра и т.п.. Но и в этом случае может быть необходимым объяснение содержания и ситуации, в которых эти образы или символы появляются в определенном сопоставлении, рассказ может быть даже мифом. Нередко подобные разъяснения доступны только узкому кругу лиц: взрослым мужчинам, которые прошли инициации, членам местной родственной группы и т.п. Все виды искусства - песни, поэтическое творчество, речевой фольклор, инсценирование, а также изобразительное искусство, кроме удовлетворения эстетичных потребностей, есть средство обмена информацией и мыслями. Австралийские аборигены занимаются искусством не только для удовлетворения или для самовыражения, а и с определенной целью - религиозно-магической. И вот почему существует универсальный символизм, присущий искусству всех аборигенов Австралии.

Сначала художественная деятельность христиан стоит в такой близкой связи с античным искусством, что индивидуальная сила Рима чувствуется наравне со свежей и духовной жизнью Византии. Несмотря на отвращение к скульптуре как к идоловаянию, христиане не могли отрешиться от желания украсить храм хотя бы символическими изображениями, ограничиваясь библейскими преданиями. Их живопись и мозаика стали законным детищем языческого искусства. Прежде чем достигнуть высоты глубоко религиозных изображений, образовавших византийский стиль, искусству, в этом новом фазисе, пришлось пройти много посредствующих звеньев, связывающих старый мир с новым.

Император Гонорий, считавший Рим местом слабо укрепленным, составлявшим слишком легкую приманку для северных народов, решился перенести свою резиденцию в Равенну, окруженную со всех сторон лагунами, выдвинувшуюся далеко в Адриатическое море и представлявшую собой вторую Венецию. Здесь стали воздвигаться дворцы и церкви, и с каждым веком город расширялся и украшался, — то известной Галлой Плацидией (сестрою Гонория), то королями остготскими, то представителями греческого экзархата.

Первоначальным приютом христианства были римские катакомбы — узкие подземные ходы, происхождение которых с точностью не известно. Сперва думали, что это были каменоломни, где добывался для многочисленных построек Рима строительный материал, но теперь более склоняются к мысли, что это был римский некрополь. Расширяясь все больше и больше, они образовали сеть коридоров и зал, длину которых определяют в 1000 верст. Из окрестностей Рима они проникли под самый город, образовав собой второй, подземный Рим, оказавшийся впоследствии сильнее и могучее первого. Когда наступила пора гонений и христиане не могли, под страхом смерти, открыто совершать свое служение, катакомбы оказались лучшим убежищем для них. Первые христиане, люди по преимуществу из низшего класса, рабы, проводившие весь день на работах, не могли иначе собираться на богослужение, как ночью; оттого-то всенощные, заутрени и ранние обедни никогда не мешали их дневным трудам.

Порою Христос изображался в виде мифического Орфея, укрощающего лирой диких зверей.

Христиане были прямыми врагами реализма, им решительно было все равно — с бородой Христос или нет, им важна была только идея. Никакого типа более или менее определенного выработаться поэтому не могло, и только впоследствии уже явились изображения Спасителя таким, каким он был по преданию.

Суровый реализм Караваджо не был понят его современниками, приверженцами "высокого искусства". Обращение к натуре и правдивость ее трактовки вызывали множество нападок на художника со стороны духовенства и официальных лиц. Вспыльчивый нрав Караваджо и постоянные столкновения с окружающими усугубляли жизненные трудности. Убив во время игры в мяч своего партнера, он вынужден был бежать из Рима. Последние годы его жизни прошли в скисаниях.
Расцвет древнехристианского искусства