Союз советских архитекторов Набережные и мосты

По возвращении из Витебска Малевич возглавил (с 1923) Государственный институт художественной культуры (Гинхук), выдвинув идеи, радикально обновившие современный дизайн и архитектуру (объемный, трехмерный супрематизм, воплощенный в бытовых вещах (изделия из фарфора) и строительных моделях, так называемых "архитектонах"). Малевич мечтает об уходе в "чистый дизайн", все более отчуждаясь от революционной утопии. Ноты тревожного отчуждения характерны для многих его станковых вещей конца 1910-1930-х годов, где доминируют мотивы безликости, одиночества, пустоты - уже не космически-первозданной, а вполне земной (цикл картин с фигурами крестьян на фоне пустых полей, а также полотно Красный дом, 1932, Русский музей). В поздних полотнах мастер возвращается к классическим принципам построения картины (Автопортрет, 1933, там же).

Варвара Степанова. Проект повседневного женского платья. Одна из наиболее активных участниц нового движения производственной деятельности. И Любовь Попова и Варвара Степанова идут работать на сиценабивную фабрику. Степанова проработала там 2 года и одновременно преподавала во ВХУТЕМАСе на текстильном факультете. Степанова также, как и Экстер делит одежду на 2 основных типа. Это прозодежда – рабочий костюм, различающийся по профессии и производству. Плюс спецодежда, которая должна учитывать специфические требования. Второй тип одежды – спортивная. В зависимости от вида спорта – свой костюм. Здесь главное требование – минимум одежды, несложность ее одевания и ношения. Поэтому приветствуется примитивность покроя и отсутствие застежек. Что касается расцветки, то она также имеет значение. Рисунки, которые создают Попова и Степанова строго геометричны. Их изобразительная структура проста и технологична. Т.о. в рисунке достигается эффект пространственной игры. Это кинетические эффекты – ощущение того, что все движется у вас перед глазами. Создается впечатление, что эта ткань объемна, что она подвижна. Главное – сочетание нового с агитационной идеей. Иногда в рисунок тканей могли вводиться элементы шестеренок, или даже целый трактор, серп и молот и т д.

Степанова. Элемент ткани с геометрическим орнаментом. 1924г. Идея неспокойного ритма.

Что касается моды первых лет после Октября, то это кожаные куртки, кепки, тулупы, шинели и валенки. Донашивали то, что было. Те, кто пришел с фронта, носили шинели. Таких описаний в мемуарной литературе содержится очень много. На ноги одевались галоши, которые привязывались веревочками. Иногда это были импровизированные галоши, которые состояли из полиэтилена и картона. Носить было просто нечего. Поэтому проектирование одежды во многом утопично. Своего рода голодные галлюцинации. Как селедки Штеренберга, или Петрова-Водкина. Или натюрморты Ильи Машкова – воспоминания о еде, которой нет.

 После 1921 года – введение НЭПа – в моду входят толстовки и френчи. А позже намечается ориентация на французскую моду. Надежда Ломанова – общепризнанный европейский мастер, который работает с конструктивистами.

Конструктивистский театр.

Эскиз декорации «Мистерия гуф» 1922 года. Лавинский(?)

Эскиз декорации к пьесе «Великодушный рогоносец». Автор Любовь Попова. Установка. Основная конструктивистская постановка. 17-22 годы – это организация массовых зрелищ под открытым небом. Необходимость учитывать специфику нового зрителя. Эти массовые зрелища обращаются напрямую к массовому зрителю, вовлекают его в сам процесс действа. Соответственно в спектакль вводятся цирковые трюки, шумовые эффекты, разъяснительные надписи. Актеры ведут импровизированные диалоги со зрителем. Т.о. зритель как бы вовлекается в игру, становится участником действа. Эта традиция начинает складываться уже с 17 года.

Иконы комниновского периода
После Октябрьской революции Малевич сперва выступает как "художник-комиссар", активно участвуя в революционных преобразованиях, в том числе в монументальной агитации. Славит "новую планету" искусства авангарда в статьях в газете "Анархия" (1918). Итоги своих поисков подводит в годы пребывания в Витебске (1919-1922), где создает "Объединение утвердителей нового искусства" (Уновис), стремясь (в том числе и в главном своем философском труде Мир как беспредметность) наметить универсальную художественно-педагогическую систему, решительно переоформляющую взаимоотношения человека и природы.