Абстракционизм Tатлин, Владимир Евграфович

В 10-е годы Мондриан был связан с кубизмом, правда, доведя его принципы до простого черчения на плоскости. После 1911 года Мондриан отказался в своих картинах от малейших намеков на сюжет, атмосферу, моделировку и пространственную глубину и постепенно сознательно ограничивал выразительные средства. В 1912-1916 он строил композиции на основе свободно сконструированной и заполнявшей холст пространственной сетки. В это время Мондриан, подобно Жоржу Браку и Пабло Пикассо в период аналитического кубизма, предпочитал палитру рыжевато-коричневых и серых оттенков.

Утопические проекты архитекторов

Одним из первых утопических архитектурных проектов, появившийся сразу после победы Октябрьской революции, был памятник Третьему Интернационалу В. Е. Татлина, который тот начал сооружать в 1919 году. По замыслу автора, это было самое высокое в мире сооружение (400 м), наклонная и составленная из стержней башня. Она состояла из четырех ярусов: 1) нижний – вращающийся куб (один поворот в год), где должны размещаться законодательные органы Коминтерна; 2) второй – усеченная пирамида (тоже вращающаяся, но уже со скоростью один оборот в месяц). В ней располагается Исполком Коминтерна; 3) третий – цилиндр (вращается раз в неделю), это секретариат Коминтерна; 4) четвертый, и последний ярус – мировые часы, совершающие один оборот в сутки. Кроме того, это гигантское строение должно было быть обвито спиралью восьмиметровой толщины, символизирующую гегельянскую модель прогресса человечества. Свою модель Татлин выставил на Седьмом Съезде Советов в декабре 1920 года.

Ясно, что такой проект не может называться архитектурой в полном смысле слова – памятник Третьему интернационалу является скульптурой, разросшейся до невероятных размеров, к тому же практически неосуществимой. Однако ажиотаж, вызванный данным проектом, был очень велик и свидетельствовал о первоначальной утопической направленности советской архитектурной мысли. Впрочем, отношение властей к этому утопизму уже тогда не было положительным. Так, Луначарский писал: «Тов. Татлин создал парадоксальное сооружение. Я, может быть, допускаю субъективную ошибку в оценке этого произведения, но если Гюи де Мопассан писал, что готов был бежать из Парижа, чтобы не видеть железного чудовища – Эйфелевой башни, то, на мой взгляд, Эйфелева башня – настоящая красавица по сравнению с кривым сооружением т. Татлина». Национальная Академия рисунка

Сейчас Башня Татлина все-таки появилась в Москве – ее макет возвышается на новопостроенном доме в районе Патриарших прудов.

Другим едва ли осуществимым планом, созданным в Советском Союзе, был план горизонтальных небоскребов Эль Лисицкого. В 1920 году в альманахе «Уновис» он писал: «Мы оставили старому миру понятие собственного дома, собственного дворца, собственной казармы и собственного храма. Мы ставим себе задачей город – единое творческое дело, центр коллективного усилия, мачту радио, посылающего взрывы творческих усилий в мир: мы преодолеем в нем сковывающий фундамент земли и поднимемся над ней… эта динамическая архитектура создаст новый театр жизни…». Кроме уже привычного нам отрицания реалий старого мира и общих слов по поводу строения города как общего дела, мы видим новый элемент – идею преодоления земного притяжения. Более конкретно художник высказался в своей статье «Серия небоскребов для Москвы», где предложил застроить Москву горизонтальными небоскребами. В этих домах, по форме напоминающих грибы (сам Лисицкий называл их «небесными утюгами»), широкая жилая часть стоит на узком основании из трех устоев-каркасов. Он писал: «Мы считаем, что пока не изобретены возможности совершенно свободного парения, нам свойственней двигаться горизонтально, а не вертикально. Поэтому, если для горизонтальной планировки на земле в данном участке нет места, мы подымаем требуемую полезную площадь на стойки и они служат коммуникацией между горизонтальным тротуаром улицы и горизонтальным коридором сооружения. Цель: максимум полезной площади при минимальной подпоре. Следствие: ясное членение функций». Небоскребы должны были стоять по Бульварному кольцу, а размещались бы в них государственные учреждения: «Структура Москвы: центр – Кремль, кольцо А, кольцо Б и радиальные улицы. Критические места – это точки пересечения радиальных улиц (Тверская, Мясницкая и т. д.) с окружностями (бульварами), которые требуют утилизации без торможения движения, особенно сгущенного в этих местах». Художник оставил несколько проектов конкретных небоскребов – один из них должен был располагаться на площади Никитских ворот, другой представлял собой новое здание газеты «Правда», третий был яхт-клубом текстильного комбината. Идея Эль Лисицкого в то время не могла быть осуществлена просто технически. А вот позже в Голландии было налажено строительство таких домов-грибов.

В 1922 году А. М. Лавинский создал проект «Город на рессорах». Суть его была в следующем. Земля предназначалась пешеходам, над бульварами были проведены транспортные магистрали, а все постройки стояли на стальных постройках-рессорах. Появилась и идея мобильного города –  в 1928 году Г. Крутиков, ученик  Ладовского, представил в качестве диплома проект летающего (парящего) города – «Город на воздушных путях сообщения».

Коммуна и человек. Жилые дома и клубы Теперь перейдем к конкретным постройкам в Москве 1920-х годов. В первую очередь надо было решать жилищную проблему. Жилищное строительство после нескольких лет разрухи и гражданской войны возобновилось только в 1923-1924 годы, и сводилось, в основном, «к достройке и восстановлению домов, разрушенных во время войн», или к приспособлению фабричных корпусов и освобождённых военных казарм под квартиры рабочих Отмена личного касалась и отношений между мужчиной и женщиной. В 1928 году в статье о строительстве соцгородов «Мощные базы нового быта: СССР строит жизнь, достойную человека» Луначарский напишет, что «в социалистическом городе семья старого типа окажется совершенно отмененной. Некоторые уступки еще не наступившему коммунизму и новому быту были сделаны в жилом доме Наркомфина (1928-1930 годы; М. Я. Гинзбург, И. Ф. Милинис, инж. Л. С. Прохоров).

Развитие феномена русской усадьбы
Цикл работ, посвященных Нью-Йорку: на этот знаменитый цикл художника вдохновила ночь, проведенная в одном из нью-йоркских джазовых клубов в 1941 году - первое впечатление голландца, бежавшего от войны в Америку. Белый холст с несколькими полосами красного и черного, с вкраплением желтого и синего стал одним из художественных символов Нью-Йорка и одновременно ключевым произведением мирового абстракционизма. (Деревья; "Композиция в сером розовом и голубом"; "Композиция А" 1923; "Нью-Йорк" 1940; "Нью-Йорк. Буги-вуги", 1940-ые, "Победа буги-вуги" 1944)